Агафья Лыкова: Не хочу, чтобы после меня здесь осталось пустое место

Агафья Лыкова: Не хочу, чтобы после меня здесь осталось пустое место

Агафья Лыкова: Не хочу, чтобы после меня здесь осталось пустое место Агафья Лыкова: Не хочу, чтобы после меня здесь осталось пустое место

Агафья Лыкова: Не хочу, чтобы после меня здесь осталось пустое место

В апреле 2019 года у Агафьи Лыковой был юбилей — 75 лет. Для нас это особенный герой: именно спецкор «Комсомолки» Василий Песков первым открыл таежную отшельницу миру.  

Кордон «Коэтру»

От кордона «Коэтру» (по названию реки, впадающей в Абакан) до заимки Лыковых каких-то 30 километров. Не самых, правда, простых: река на последнем подступе к Еринату еще мелкая, водой не наполнилась. На кордоне есть все для жизни: и банька, и пара домиков с современными печами, и кухонька, порядок на которой поддерживает Дмитрий Мальцев.

Разговоры, конечно, об Агафье. Как она живет, как справляется с бытом.

— У нас к ней чаще всего ходит инспектор Серега Хлебников, — говорит Мальцев. — И зимой в мороз, и летом в жару. Тут надо условия понимать: мы сейчас шли по воде трудно, а представьте, что значит зимой пройти этот путь. Да еще ручьи в горах и речушки не везде замерзают: надо снять лыжи, надеть болотные сапоги, перейти вброд, потом опять на лыжи… и так бессчетное количество раз. Он говорил, 70 ручьев насчитал, пока добирался.

Сергей Хлебников Агафье — сын. Крестный. Окрестила его Карповна по староверскому обряду, в реке. И даже поясок ему соткала своими руками. 

— Карповне общения не хватает. Придешь к ней, устанешь по дороге, а она сядет рядом с тобой и говорит, говорит обо всем подряд, — рассказывает Сергей. — А ты слушаешь терпеливо, обидеть боишься. Позапрошлый год пришли к ней на снегоходах уже под зиму, она говорит: «Заколите мне козла, сена мало на зиму, надо одного забить». Помогли, конечно. Она на завалинку перед избой мясо сложила, прикрыла. Потом зимой уже спрашиваю у нее: «Ну, как, Карповна, ела козла-то?» «Да нет, — говорит, — не ела, кошки все съели. Они под снегом лаз к мясу проделали и схомячили его потихоньку».

— Много у нее котов?

— Раньше штук 20 было, сейчас не знаю. Они же плодятся быстро.

«Деспот в юбке»

Путь до Ерината и для подготовленного человека — серьезное испытание. Заболоченные участки и мели, ветки деревьев, хлещущие по лицу. И вот за очередным поворотом появился Еринат.

— Метров 300 до заимки, — говорит, причаливая к берегу, Дмитрий Мальцев. — Сейчас Карповна появится, она наверняка слышала гул мотора.

Спустя пару минут на берегу появляется невысокая, хрупкая фигурка — хозяйка выходит нас встречать. Улыбается, по всему видно, рада.

— Ты чего так похудела-то, Карповна? Не готовишь себе, что ли? — спрашивает Мальцев.

Агафья смущенно молчит, машет рукой: дескать, какая есть. Подхватив рюкзаки и сумки с подарками, поднимаемся на заимку.

— Давно никого не было. Давно не приезжали. А у меня телефон не работает, — вздыхает Агафья. — Не пойму, что с ним. Номера куда-то пропали. А Георгий (послушник, которого отрядила на заимку старообрядческая церковь для помощи Агафье. — Ред.) вообще сказал, что сломает его, и никому я звонить не буду. Грозится. А что, зайдет ночью. Ва-а-азьмет, и все.

На заимке Лыковых три жилых домика. В одном живет Агафья, второй, побольше, пустует. Раньше тут жил инок Гурий. Но, по словам хозяйки, его укусил клещ, и Гурий занемог. Пришлось вертолетом срочно эвакуировать на Большую землю. В третьем домике обосновался послушник Георгий. С Агафьей у него контры на почве веры.

— Только священнику могу сказать, почему не можно Георгию тут быть. К церкви приручили, а вера есть ли в нем? — рассуждает Агафья.

У Георгия — своя точка зрения. Он хозяйку заимки считает женщиной своенравной, капризной — в общем, деспотом в юбке.

— То так ей не то, то эдак. Я воды ей принес с реки, не спросив благословения, так она ведра пнула и перевернула. С дровами та же история.

Так и живут — в нескольких метрах друг от друга, а словом, бывает, за неделю не перекинутся. Агафья же не упускает случая ввернуть свое — пришлите помощницу. Хитрит, как ребенок:

— В монастырь Георгия надо (и смотрит искоса). А мне, если привезут другого человека, к себе заберу.

На заимке у Агафьи есть телефон — заряжается от солнечной батареи. И справляется она с ним довольно лихо. В избушке у нее тепло, но… нет даже спального места. Спит Карповна там, где ее застанет усталость. Инспекторы рассказывают, что как-то застали ее спящей на куче картошки. Весь день Агафья ее перебирала, да так умаялась, что и уснула тут же. Или, к примеру, наловит Агафья рыбы, потом коптит весь день — так в коптильне (небольшом шалаше из бревен на берегу Ерината) может и уснуть.

— Вот шкура козья у меня, — показывает в своем домике хозяйка. — На ней сплю, мне хватает.

В восточном углу избы иконостас, рядом огромная старая книга — семейная, XV века. По ней Агафья Карповна молится каждое утро и вечер. У нее вообще любое дело начинается с молитвы. Пошла по воду к Еринату — с молитвой и земным поклоном, по дрова — также, садится за еду тоже с молитвой.

В противоположном углу — картошка, подготовленная на посадку. Тут же железная печка. Помимо самой Агафьи в избушке живут два новорожденных козленка и две кошки. На подворье еще две собаки — Тайга и Найда. Охраняют заимку.

Агафья Лыкова: Не хочу, чтобы после меня здесь осталось пустое место

На заимке три дома: в крайнем справа живет Агафья, дом рядом пустует, в третьем обитает послушник Георгий. Фото: Данил БАРАШКОВ

Медведя отгоняет петардами

Быт у Агафьи сложный. Мерить его мерками современного привыкшего к комфорту человека нельзя. Здесь многое шокирует. Например, тяжелый запах, который стоит в избе. А как? Ведь и коты, и козы тут. На заимке нет ни бани, ни туалета (в прошлом году студенты, которые навещают Агафью каждое лето, ниже, на берегу, построили туалет — для себя). Хозяйка вряд ли им пользуется. Когда мы отправлялись в путешествие, нас знакомые с Агафьей люди просили выяснить: как она моется? Ответ: не моется. Лицо и шея у Агафьи чистые, но при этом она регулярно снимает с себя разную живность — и клещей, и других паразитов. Тут же убивает. По всему видно, мучают они ее изрядно. Но привыкла за долгие годы жить именно так, для нее это и есть норма.

Всю осень покоя заимке не давал медведь, повадился ходить вокруг. Агафья отгоняла его петардами, которые специально привезли студенты. Еще на заимке имеется старенькая двустволка. 

— Не могу стрелять, ключица болит, — жалуется Агафья. — Ружье-то к плечу надо. А медведь прямо к могиле пришел (могила Карпа Лыкова находится на заимке, мать, братья и сестра похоронены на противоположной стороне Ерината, эту гору Агафья называет Севером. — Ред.). В октябре утащил у меня ведро с рыбой. Я уж и петардами его гнала, и бересту зажигала, и холостыми отстреливалась — не уходит.

Тут еще маралушка приходить стал. На огороде встретила его. Остановился от меня близко и смотрит. А я руки раскинула, говорю: «Маралушка, иди сюда, я обниму тебя». Думала, покалечит. И сейчас ходит. Все разнесет мне, пакостить в огороде будет.

Только-только рассказала нам Агафья о марале — и гость с ветвистыми рогами тут как тут. Вышел и уставился на людей. Обычно маралы пугливы, и слух у них очень чуткий, заслышав разговор людей, тут же делают ноги. Этот же — ничуть не бывало.

«Одна не стала бы жить»

Наш разговор прерывает гул самолета в небе. Агафья провожает его долгим взглядом.

— Вот в городах-то у вас какие самолеты. А люди хорошо ли живут в городах?

— По-разному, кто-то — хорошо, другие — плохо. А как вы, Агафья Карповна, относитесь к тому, что вас обсуждают? Отец ваш одобрил бы общение с журналистами?

— Оно и негодно по-христиански. Греховно дело, что обсуждают. Тятя с журналистами общался, я тоже. И не только с журналистами. Жду письма из Боливии, от Людмилы — хотела приехать ко мне, жить со мной. Помощница нужна. По избе не могу иной раз перей­ти, падаю и все — спина болит и ноги.

Вспоминает Агафья чаще всего сестру Наталью и отца, говорит, без них не выжила бы, не перенесла бы голод, который обрушился на семью в 1961 году. В тот год умерла мать Агафьи.

— Если бы тятя не выжил, если бы я одна осталась, наверное, я не стала бы жить. Да там и жить-то было… рыбы не было, пашни все раскопаны были, голодали. Пшеницу от одного колоска развели — его морозом не убило. Наталью помню и маму — как они меня грамоте учили. Шести-то лет меня уже к аналою приставили, псалмы читать. Да и на семнадцатом году я совсем маленькая была. Мама горевала в тот год: «Те, первые, подросли, а тебе нисколь не пришлось».

У Агафьи мы прожили два дня. Когда уезжали, она вышла нас провожать. Принарядилась в новый халат. Прошла с нами до лодки около километра.

— А что с заимкой будет, когда вас не станет? Какой судьбы хотите для своего дома?

— Похороненной хочу быть здесь, рядом с тятей. Не хотелось бы, конечно, чтобы здесь пустое место осталось… 

Источник: https://kp.ua/life/638805-ahafia-lykova-ne-khochu-chtoby-posle-menia-zdes-ostalos-pustoe-mesto